33-летний Павел после нескольких лет психотерапии и фармакологического лечения биполярного расстройства решил публично рассказать о том, что предшествовало его заболеванию. В интервью психологу Татьяне Зайцевой он поведал, как в младшем школьном возрасте стал жертвой педофила-родственника. NEWS.ru рассказывает историю Павла.

Детство по таймингу

Павел вырос в семье, которую сам характеризует как дисфункциональную. Биологического отца он не застал: тот ушел, когда мать была беременна. Перед разрывом он в ходе ссоры ударил супругу в живот.

Раннее детство прошло с бабушкой и дедушкой в селе под подмосковными Луховицами. В это время мать пыталась строить отношения с ещё одним мужчиной, но тоже безуспешно. Позже появился третий отчим, который стал основным воспитателем Павла с пятилетнего возраста.

Мужчина был отставным военным и пытался реализовать амбиции через жесткую дисциплину в семье. В доме царил регламент, отмеряемый песочными часами. На чистку зубов отводилось ровно две минуты, на душ — пять, на приём пищи — 15.

«Если ты не попадал в этот условный тайминг, то опять же получаешь либо по голове, либо какой-то другой абьюз происходил», — вспоминает Павел.

Нарушение режима влекло за собой физические наказания или моральное унижение. К самому Павлу, как неродному сыну, требования были строже, чем к четырем родным детям отчима.

Эмоциональная сфера в семье была полностью закрыта. О чувствах, внутренних переживаниях не говорили.

«Ты просто приходил со школы, делал уроки. Сам по себе вообще. Как ты себя чувствуешь — это спросят только когда ты заболел», — вспоминает Павел.

К подростковому возрасту Павел стал физически крепче, и отчим, боясь получить сдачи, постепенно смягчил давление на пасынка. Строгость сменилась попустительством: курение, алкоголь и другие вещества не осуждались, пока подросток не создавал проблем внутри дома.

Запретный этаж

Событие, изменившее жизнь мальчика, произошло, когда ему было примерно восемь лет. Семья приехала в гости к дальним родственникам на дачу. Дом был трёхэтажным, но самый верхний этаж был закрыт для входа — там ещё велась стройка.

Дети играли в салки. Паша забежал наверх, укрылся в пристройке, напоминающей балкон, несмотря на то, что прятаться там было запрещено. Из-за этого мальчика долго не могли найти и взрослые забеспокоились.

«Я забегаю вот на этот запретный этаж, прячусь, меня не находят, очень долго ищут, начинается шум-гам: „А где же Паша?“ Тот человек, который совершил вот это насилие, он меня находит. <...> Потому что я увидел в этой пристройке улей и закричал. Он прибежал и начал говорить: „Ну почему, да зачем ты сюда пришел? Тебе же говорили“», — вспоминает Павел.

Родственник, который нашел Пашу — его двоюродный дядя. На тот момент ему было около 20 лет. Мальчик объяснил ему, что они играют в салки, где пойманного ждёт условное «наказание». Мужчина предложил составить компанию. Павел снова спрятался на том же уровне, родственник его нашел и сказал: «А теперь наказание», после чего начал вести с ребёнком не по годам откровенный разговор

«Он говорит: „Ну, смотри, давай сначала я тебе покажу, как выглядит мужчина“. На нём была какая-то футболка дачная и потертые обрезанные джинсы. Он их снимает и показывает свои гениталии», — рассказывает Павел.

После растлитель попросил Пашу сделать то же самое. Ребёнок, не понимая контекста происходящего, подчинился. Затем мужчина предложил «поиграть в щекотки». Мальчик, решив, что это часть детской игры, выполнил просьбу.

После этого роли поменялись. Мужчина лег сверху на Пашу и произошло насилие. Процесс был кратковременным. В памяти сохранилось лишь ощущение темноты и резкий физический дискомфорт. Затем мужчина оделся, предложил спуститься вниз к родственникам.

Павел никому не рассказал о случившемся. Его психика мгновенно стерла визуальную картинку, оставив лишь фоновые телесные ощущения и смутное чувство тревоги.

Эхо травмы

Осознание травмы пришло лишь в 15-16 лет. Первым триггером стала попытка близкого контакта. Павел провожал одноклассницу до подъезда. Девушка пригласила его в гости, попыталась обнять и поцеловать. В этот момент юношу словно ударило током. Эту ситуацию он счел «грязной» и поспешил ретироваться, даже не попрощавшись с подружкой.

Он почувствовал себя загнанным в ловушку, ощутил «какую-то грязь» и сбежал, даже не попрощавшись. В следующие годы эта реакция воспроизводилась при любых проявлениях флирта или сексуального подтекста.

«Я до 25–26 лет не понимал флирта вообще. Если мне кто-то говорил какие-то намеки, я это вообще не мог воспринимать», — говорит Павел.

Из-за непонимания социальных сигналов и постоянной внутренней тревоги он чувствовал себя «белой вороной» среди сверстников. Появились навязчивые мысли о суициде: он писал записки самому себе, но не переходил к конкретным действиям.

Даже во взрослой жизни и в браке травма продолжала напрямую влиять на интимную сферу.

«Моя пятая точка неприкосновенна. Даже для жены. Ну, очень аккуратно надо. Иначе у меня опять срабатывает триггер. То есть, несмотря на то, что я как бы занимаюсь любовью с человеком, которого я давно знаю, который мне близок, который для меня безопасен, но все равно это происходит», — объясняет Павел.

Мама поставила лайк

К 2018 году накопленное напряжение вылилось в клиническую депрессию. После приёма антидепрессантов развилась гипомания, и врачи поставили диагноз биполярное расстройство.

Занимаясь психотерапией, Павел параллельно пересмотрел отношения с родственниками. С 2018 года Павел полностью прекратил общение с отчимом. Отношения с матерью остаются сложными на дистанции. Молодой человек не решился рассказать о пережитом насилии, но выпустил ролик на эту тему в своей соцсети. Он спросил у матери, видела ли она эту запись, но та ответила, что у неё не работает VPN.

«Потом через день она, может быть, что-то поняла. Она как-то зашла, поставила сначала лайк на ролик. Единственное, что она потом ответила: „Привет, я себе VPN поставила“. Это была единственная реакция на тот момент», — рассказывает Павел.

Сегодня Павел продолжает терапию, принимает назначенные препараты и учится жить с диагнозом биполярное расстройство.

Разбил голову кирпичом и снял штаны: юноша убил одноклассницу на заброшке

Папа умер на СВО, а маму и брата убила сама: школьницу посадили на 9 лет

В глаза не видел: осуждённый за растление обвинил следствие в фальсификации

Самбист-алкоголик: 15-летний убийца раскрошил лицо мужчине из-за сигареты

Сцена кровавой ревности: мужчина пытался убить бывшую выстрелом в окно